 |
- Мечта холостяка! Незаменима в путешествии! Комфорт и нега! Желаете ощутить?! - Желаю, --сказал мой дед. Он, не расшнуровывая, стащил ботинки и улегся...
- Но я тоже робот. 2 Эндрю выглядел гораздо больше похожим на робота, когда был впервые...
Но сама посуди, разве человеческие нервы могут выдержать хотя бы такой день, как сегодня! Нет, ты послушай! Упавшая женщина, лежа на спин..
Смотрите также:
О Редьярде Киплинге и о том, как сделать мир маленьким
Джозеф Редьярд Киплинг (Википедия)
Вы читаете «Месть Дангары», страница 1 (прочитано 0%)
«Девять сборников рассказов», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Захолустная комедия», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«История о Западе и Востоке», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Ким», закладка на странице 10 (прочитано 4%)
«Маленькие сказки», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Книга джунглей», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Индийские рассказы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Самая удивительная повесть в мире и другие рассказы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Труды дня», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Маугли», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Редьярд Киплинг. Месть Дангары
Рассказ
Книгу избранных произведений известного английского писателя Редьярда
Киплинга (1865-1936) составили его ранний и наиболее талантливый роман
"Свет погас", рассказывающий о трагической судьбе одаренного художника,
потерпевшего крушение в личной жизни, приключенческая морская повесть
"Отважные мореплаватели" и рассказы, повествующие о тяготах и буднях людей,
создающих империю вдали от Старой Англии, овеянные в то же время
загадочностью и экзотикой жизни колониального мира.
Взгляни на бледного страдальца
в пылающей рубашке.
Ошибка наборщика
Об этом и поныне говорят в лесистых горах Бербалды и в подтверждение
показывают на дом миссии, от которого остались одни стены. Все это совершил
великий бог Дангара, бог всего сущего, грозный, одноглазый, с красным
слоновьим бивнем, - кто от него отвернется, того поразит безумие Ята -
безумие, постигшее сыновей и дочерей племени бариа-кол, когда они отреклись
от Дангары и прикрыли свое тело одеждой. Так говорит Атхон Дазе, верховный
жрец храма и страж Красного Слоновьего Бивня. Но если вы спросите об этом
помощника правителя тех мест, на которого возложено попечение о бариа-кол,
он рассмеется в ответ - и не потому, что миссии ему не по душе, а потому,
что он своими глазами видел, как духовные чада преподобного Юстуса Кренка,
пастора Тюбингенской миссии, и его добродетельной супруги Лотты подверглись
возмездию Дангары.
А вместе с тем если уж кто-нибудь и заслуживал благоволения богов, то
именно преподобный Юстус, который, следуя влечению сердца, покинул
Гейдельберг и поехал в эти дикие места, взяв с собой белокурую,
голубоглазую Лотту.
- Мы этих язычников, что в таком мраке идолопоклонства пребывают,
будем лучше сделать, - говорил Юстус в первые дни по приезде. - Да, -
добавлял он убежденно, - они хорошими станут и своими руками работать
научатся. Все хорошие христиане работать долженствуют.
И на жалованье, более скромное даже, чем то, что в Англии получает
причетник, Кренк умудрялся сводить концы с концами в своей миссии по ту
сторону Камалы и Малаирского ущелья, на берегу реки Бербалды, у подножия
голубой горы Пантх, на вершине которой стоит храм Дангары, - в самом сердце
владений бариа-кол, нагих, добродушных, пугливых, не ведающих стыда,
ленивых бариа-кол.
Знаете ли вы, что такое жизнь в затерянной в глубине страны миссии -
этом аванпосте христианства? Постарайтесь вообразить одиночество - еще
более полное, чем в самом глухом углу, куда вас забрасывает служба, -
одиночество, которое начинает давить вас уже с утра, как только вы откроете
глаза, и заставляет, хотите вы того или нет, с головой уходить в дневные
заботы.
Тем временем:
... Так осталось и до больших морозов, когда болото было уже засыпано снегом. Лед тощак – это страшная вещь: и гремит ужасно, и долго ли можно простоять в кожаных сапогах в ледяной воде? Сколько раз я ни пробовал, все «профессора» летели в это болото, и я уже хотел было сдаваться. Однажды пришел ко мне Васька Томилин и стал умолять меня сходить с ним на охоту. С этим Васькой мы давно связаны, когда у него был Карай, а мою собаку Анчара застрелили на охоте. В то время Васька меня выручил, и мы охотились зиму с Караем. Потом Карай умер, и Васька пристал к моему Соловью. Теперь из уваженья к памяти Карая я не мог отказать Ваське, и мы пошли на «профессоров»: я в сапогах на суконный чулок, Васька в своих обыкновенных валенках. К слову сказать, знамениты эти Васькины валенки: он в них зимою и летом, даже рыбу ловит в них, чтобы не резалась нога в реке о гальку. Одна подошва снашивается, он пришивает другую, и так без конца: самая дешевая обувь. Вышли мы за «профессорами», взяли след, пустили Соловья, подняли вмиг и прогнали в болото. Что делать? Хожу я по краю болота час, другой, третий. Мороз порядочный, нога и на суходоле начала мерзнуть, а не то что лезть в воду. Горе было еще и в том, что Соловья нельзя отозвать, пока не убьешь зайца; уйти же и бросить собаку не могу: волки могут сцапать за мое почтение. Наконец я до того уже смерз, что стал сухие сучки ломать и разводить костер, о зайце и не думаю, какой тут заяц! И вдруг в самой середке болота, в самой густели и топике раздается выстрел и крик: – Гоп, гоп! «Гоп гоп» – у нас значит: заяц убит. Соловей скоро добрал и смолк. Заяц убит несомненно. Только я ничего не понимаю, и невозможно понять: ведь лед тощак гремит, значит, чтобы подстоять зайца, надо не двигаться, а Васька в валенках. Спрашивается, как же это он мог столько времени простоять в валенках в ледяной воде? Далеко слышу – трещит, гремит, лезет из густели на мой крик. Глянул я на него, когда вылез, и обмер – это не ноги были, а толстые ледяные столбы. – Ну, снимай, – говорю, – скорей снимай, грей ноги на костре. – Я, – говорит, – не озяб, у меня ноги сухие. Вынул ногу из ледяного столба, – сухая нога. Запустил я в валенок руку: тепло...
