 |
- Но я тоже робот. 2 Эндрю выглядел гораздо больше похожим на робота, когда был впервые...
> КАК БУТОН ЖЕНИЛСЯ &nbs..
О первой посылке утверждалось, что она явствует из слов Комментатора в толковании третьей книги "О душе"; вторая, или меньшая, посыл..
Смотрите также:
О Редьярде Киплинге и о том, как сделать мир маленьким
Джозеф Редьярд Киплинг (Википедия)
Вы читаете «Ким», страница 10 (прочитано 4%)
«Девять сборников рассказов», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Захолустная комедия», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«История о Западе и Востоке», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Книга джунглей», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Индийские рассказы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Самая удивительная повесть в мире и другие рассказы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Труды дня», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Маугли», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Паломническое вдохновение остыло в нем на некоторое
время, и он чувствовал себя старым, одиноким и очень голодным.
-- Не сиди под этой пушкой, -- высокомерно произнес полицейский.
-- Ху! Сова, -- отпарировал Ким за ламу. -- Сиди сам под пушкой, если
тебе нравится. А ну-ка, скажи: когда ты украл туфли у молочницы, Данну?
Это было совершенно необоснованное, внезапно возникшее обвинение, но
оно заставило умолкнуть Данну, знавшего, что пронзительный вопль Кима
способен, если нужно, привлечь полчища скверных базарных мальчишек.
-- Кому же ты поклонялся там, внутри? -- ласково спросил Ким, садясь на
корточки в тени подле ламы.
-- Я никому не поклонялся, дитя. Я склонился перед Всесовершенным
Законом.
Ким принял без смущения этого нового бога. Он уже знал целые десятки
богов.
-- А что ты собираешься делать?
-- Просить милостыню. Я вспомнил сейчас, что давно уже ничего не ел и
не пил. Как принято просить милостыню в этом городе? Молча, как у нас в
Тибете, или вслух?
-- Кто просит молча, подыхает молча, -- процитировал Ким местную
поговорку. Лама встал было, но опять опустился, вздыхая о своем ученике,
умершем в далеком Кулу. Ким наблюдал за ним, склонив голову набок,
внимательный и заинтересованный.
-- Дай мне чашку. Я знаю жителей этого города -- всех, подающих
милостыню. Давай чашку, и я принесу ее полной. -- Детски простодушно лама
протянул ему чашку. -- Отдыхай! Я людей знаю.
Он побежал к открытой лавке кунджри -- женщины низкой касты, торгующей
овощами. Лавка была поблизости от трамвайного круга на Моти-Базаре. Торговка
издавна знала Кима.
-- Ого, или ты стал йоги, что ходишь с чашкой для сбора подаяний? --
воскликнула она.
-- Нет, -- гордо ответил Ким. -- В городе появился новый жрец. Такого
человека я еще не видывал.
-- Старый жрец, что юный тигр, -- сердито произнесла женщина. --
Надоели мне новые жрецы! Они, как мухи, садятся на наши товары. Разве отец
моего сына -- источник милостыни, чтобы подавать всякому, кто попросит?
-- Нет, -- сказал Ким, -- твой муж скорей яги (злонравный), чем йоги
(святой), но это -- новый жрец. Сахиб в Доме Чудес говорил с ним, как с
братом. О мать моя, наполни мне эту чашку! Он ждет.
-- Хороша чашка! Целая корзина величиной с коровье брюхо! Ты вежлив,
как священный бык Шивы. Нынче утром он уже успел стащить большую часть лука
из корзинки. А тебе я должна наполнить твою чашку. Вот он опять идет сюда.
Огромный мышиной масти брахманский бык этого квартала пробирался через
многоцветную толпу с украденным пизангом, свисающим у него изо рта.
Прекрасно осведомленный о своих привилегиях священного животного, он
направился прямо к лавке, наклонил голову и, громко пыхтя, стал осматривать
ряды корзин, выбирая пищу.
Тем временем:
...
- Эй! Как дела? - окликнул их человек в одежде грозового цвета. - Дома
есть кто? - Мальчишки одинаково помотали головами - Ладно. Ну, а как у вас с
монетой?
Головы снова качнулись вправо-влево.
- Добро, - кивнул торговец, сделал несколько шагов и остановился, сразу
ссутулившись. Что-то его встревожило... может, окна ближайшего дома, может,
тяжелое, холодное небо над городом. Он медленно повернулся, словно
принюхиваясь.
Ветер трепал ветки облетевших деревьев. Солнечный луч, отыскав просвет
в тучах, мгновенно вызолотил последние дубовые листья и тут же пропал, -
золото на дубах потускнело, потянуло сыростью. Все. Очарование исчезло.
Пришелец ступил на зеленый склон.
- Как звать тебя, парень? - спросил он.
Один из ребят, с головой, похожей на белый пух чертополоха, прищурился
и глянул на торговца глазом, блестящим, словно огромная капля летнего дождя
- Вилли, - представился он. - Вильям Хэллуэй /Хэллуэй - от англ. "Hallow"
(святой), отсюда же - "Halloween", канун Дня Всех Святых./.
Грозовой джентльмен слегка повернулся:
- А тебя?
Сосед Вилли даже не шелохнулся. Он лежал ничком на осенней траве,
глубоко задумавшись, словно ему еще только предстояло сотворить себе имя.
Волосы густые, настоящие лохмы цвета спелых каштанов, вид - отсутствующий,
глаза разглядывают что-то внутри, а цветом - как зеленый горный хрусталь.
Все. Сотворил. Небрежно ткнул сухую травину в рот.
- Джим Найтшед /Ночная тень (англ.)./.
Торговец понимающе кивнул.
- Найтшед. То самое имя.
- И в самый раз ему, - сказал Вилли. - Я родился за минуту до полуночи
тридцатого октября, а Джим через минуту после полуночи, стало быть, уже
тридцать первого.
- Аккурат в Хэллуин, - произнес Джим.
Несколько слов - но за ними крылись их жизни: гордость за матерей,
живущих по соседству, вместе спешащих в больницу, вместе приносящих миру
сыновей, минутой раньше светлого, минутой позже - темного...
