 |
Ты, видно, очень удивлена, Гунхильд. Фру Боркман (неподвижно стоит между канапе и столом, упершись кончиками пальцев в скатерть). Ты не ошиблась?..
.." Узнаешь?.. " и в спокойном взгляде его было что-то невозмутимое, надежное, озорное..." Скажи? Он появился как налетчик... ЗОЯ МИХАЙЛОВНА. Отдай газету...
Где теперь, как нас мудрец наставил, Мертвый шар в пространстве раскален, Там в тиши величественной правил Колесницей светлой Аполлон...
Смотрите также:
О Редьярде Киплинге и о том, как сделать мир маленьким
Джозеф Редьярд Киплинг (Википедия)
Вы читаете «Девять сборников рассказов», страница 1 (прочитано 0%)
«Книга джунглей», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Индийские рассказы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Самая удивительная повесть в мире и другие рассказы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Труды дня», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Маугли», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Редьярд Киплинг. Девять сборников рассказов
* СБОРНИК "ПРОСТЫЕ РАССКАЗЫ С ГОР" *
ЛИСПЕТ
Любовь изгнали вы! Не вам меня учить.
Каких богов мне чтить!
Един во Трех? Три н Нем? Не верю им!
Вернусь к богам своим.
Мне утешение дадут они верней,
Чем ваша Троица с Христом бесстрастным в ней.
Новообращенный
(Перевод Д. Закса.)
Она была дочерью горца Соно и жены его Джаде. Как-то раз у них не
уродился маис, и два медведя забрались ночью на их единственное маисовое
поле над долиной Сатледжа. неподалеку ог Котгарха, и поэтому зимой они
перешли в христианство и принесли в миссию свою дочь, чтобы ее окрестили.
Котгархский пастор назвал ее Элизабет -- "Лиспет". как произносят в горах на
языке пахари.
Позже в Котгархской долине вспыхнула холера. Она поразила Соно и Джаде,
и Лиспет стала не то служанкой, не то компаньонкой жены тогдашнего
котгархского пастора. Это случилось уже после того, как в миссиях
властвовали моравские братья, но Котгарх тогда еще нс совсем утратил свою
славу господина северных гор.
Не знаю, христианство ли пошло на пользу Лнспет иди боги ее племени
пеклись о ней не меньше, но она росла красавицей. Л когда девушка с гор --
красавица, стоит проехать пятьдесят миль по плохой дороге для того только,
чтобы взглянуть на нее. У Лиспет было античное лицо -- одно из тех лиц,
которые так часто видишь на картинах и так редко в жизни,-- кожа цвета
слоновой кости и удивительные глаза. Для уроженки тех мест она была очень
высокой, и если бы не платье из безобразного, излюбленного в миссиях
набивного ситца, вы бы подумали, неожиданно встретив ее в горах, что это
сама Диана вышла на охоту.
Лиспет легко приноровилась к христианству и, когда выросла, не
отвернулась от него, не в пример многим другим девушкам с гор. Соплеменники
не любили ее, потому что, говорили они, она сделалась мем-сахиб и каждый
день умывается; а жена пастора не знала, как с ней обращаться. Казалось,
неловко заставлять величественную богиню пяти футов десяти дюймов роста мыть
тарелки и чистить кастрюли. Поэтому Лиспет играла с пасторскими детьми,
ходила в воскресную школу, читала все книги, какие попадались ей в руки, и
становилась все краше и краше, как принцесса в волшебной сказке. Жена
пастора говорила, что девушке следовало бы поехать в Симлу и найти там себе
какое-нибудь "приличное" место, стагь няней или чем-нибудь в этом роде. Но
Лиспет не хотела искать себе места Она была счастлива в Котгархе.
Когда путешественники -- в те годы это бывало не часто -- вдруг
приезжали в Котгарх, Лиспет обычно запиралась у себя в комнате, боясь, как
бы они не увезли ее в Симлу или еще куда-нибудь в неведомый мир.
Однажды, вскоре после того как ей исполнилось семнадцать, Лиспет
отправилась в горы.
Тем временем:
...
В тот день умерли двое, на следующий день - трое, потом количесво
смертных случае подскочило до восьми. Любопытно было наблюдать, как мы это
воспринимали. Туземцев, например, охватил тупой, беспросветный страх.
Капитан-француз стал раздражительным и болтал без умолку. Звали этого
капитана Удуз. От волнения его даже подергивало. Высокий, грузный мужчина,
весом фунтов двести, не меньше, - жирная туша, дрожащая как желе.
Немец, два американца и я скупили все виски и непрерывно пили.
Рассчитали мы все отлично, а именно: бациллы, проникающие в организм,
моментально погибнут. И этот рецепт оказался действенным, хотя, должен
признаться, и капитана Удуза и А-Чуна болезнь миновала тоже. Француз
совсем не пил, а А-Чун ограничивался стаканом в день.
Да, славное было времечки! Солнце стояло в зените. Ветра совсем не
было, лишь изредка налетали шквалы, они свирепствовали от пяти до тридцати
минут и мчались прочь, окатив нас ливнем. После шквала снова нещадно
палило солнце, и с отсыревших палуб поднимались клубы пара.
Пар этот был не простой. Это был смертоносный туман, насыщенный
мириадами бацилл. Видя, как с больных людей и с трупов поднимается этот
пар, мы пропускали еще по стаканчику, потом еще и еще, почти не разбавляя.
Кроме того, мы взяли за правило выпивать несколько добавочных рюмок каждый
раз, когда скидывали мертвецов за борт кишащим вокруг судна акулам.
Прошла неделя, запасы виски кончились. И это хорошо, иначе меня не
было бы сейчас в живых. Чтобы пережить все, что произошло потом, нужно
было быть вполне трезвым, надеюсь, вы со мной согласитесь, если я упомяну
об одной небольшой детали - в конце концов в живых осталось только двое.
Вторым был язычник, во всяком случае я слышал, что именно так называл его
капитан Удуз в тот момент, когда я впервые узнал о существовании этого
человека. Не будем, однако, забегать вперед.
Это было на исходе недели. Виски вышло, скупщики жемчуга протрезвели,
и я впервые случайно взглянул на барометр, висевший в кают-компании...
