 |
– Какой же он стал теперь, Кумачев, в партизанском то виде? – спросили мы с интересом. – А точно такой, как был, – ответил Иван Яковлевич: – рост – колокольня, плечи – ко..
.. (Снова ходит.) Я проклинаю тот день и тот час, когда впервые сел писать рассказы, мне ненавистны те люди, которые говорили м..
96] суждение не будет ложным: Бог желает того, чего он не желает; но ложность такого суждения превосходит всякую меру. А то, что сказанное нами есть истина, я разъясняю так...
Смотрите также:
О Редьярде Киплинге и о том, как сделать мир маленьким
Джозеф Редьярд Киплинг (Википедия)
«Книга джунглей», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Индийские рассказы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Самая удивительная повесть в мире и другие рассказы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Труды дня», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Ваш покорный слуга пёс Бутс» Желаем Вам приятного чтения (Страниц: 43) Также вы можете получить: |
Тем временем:
... А потом строить.
Там, верное дело, месяц погреться негде будет -- ни конурки. И костра
не разведешь -- чем топить? Вкалывай на совесть -- одно спасение.
Бригадир озабочен, уладить идет. Какую-нибудь другую бригаду,
нерасторопную, заместо себя туда толкануть. Конечно, с пустыми руками не
договоришься. Полкило сала старшему нарядчику понести. А то и килограмм.
Испыток не убыток, не попробовать ли в санчасти косануть, от работы на
денек освободиться? Ну прямо все тело разнимает.
И еще -- кто из надзирателей сегодня дежурит?
Дежурит -- вспомнил: Полтора Ивана, худой да долгий сержант черноокий.
Первый раз глянешь -- прямо страшно, а узнали его -- из всех дежурняков
покладистей: ни в карцер не сажает, ни к начальнику режима не таскает. Так
что полежать можно, аж пока в столовую девятый барак.
Вагонка затряслась и закачалась. Вставали сразу двое: наверху -- сосед
Шухова баптист Алешка, а внизу -- Буйновский, капитан второго ранга бывший,
кавторанг.
Старики дневальные, вынеся обе параши, забранились, кому идти за
кипятком. Бранились привязчиво, как бабы. Электросварщик из 20-й бригады
рявкнул:
-- Эй, фитили'! -- и запустил в них валенком. -- Помирю!
Валенок глухо стукнулся об столб. Замолчали.
В соседней бригаде чуть буркотел помбригадир:
-- Василь Федорыч! В продстоле передернули, гады: было девятисоток
четыре, а стало три только. Кому ж недодать?
Он тихо это сказал, но уж, конечно, вся та бригада слышала и затаилась:
от кого-то вечером кусочек отрежут.
А Шухов лежал и лежал на спрессовавшихся опилках своего матрасика. Хотя
бы уж одна сторона брала -- или забило бы в ознобе, или ломота прошла. А то
ни то ни сЈ.
Пока баптист шептал молитвы, с ветерка вернулся Буйновский и объявил
никому, но как бы злорадно:
-- Ну, держись, краснофлотцы! Тридцать градусов верных!
И Шухов решился -- идти в санчасть.
И тут же чья-то имеющая власть рука сдернула с него телогрейку и
одеяло...
